За пределами сказки: о нижегородской постановке спектакля «Подлинная история фрёкен Хильдур Бок, ровесницы века»

Первое, что остается в памяти, — это улыбка, с которой героиня появляется перед публикой. Так улыбаются пожилые люди — беспомощно, отрешенно, немного натужно, как бы извиняясь за свою неловкость. Было в этой улыбке и смущение от неожиданного внимания незнакомых людей, и радость встречи с ними, и робкое приглашение к увлекательной общей игре, обращенное к каждому зрителю, с которым героиня встречалась глазами. Улыбка стала невольным прологом к длинному рассказу о судьбе этой женщины, моментом узнавания: «Да, вы не ошиблись, это я, та самая домомучительница из книжки Астрид Линдгрен. Не ожидали?» Впрочем, история о маленьком Сванте и его друге Карлсоне стала всего лишь одним из эпизодов в монологе фрёкен Хильдур Бок о своей жизни, жизни простого человека, вобравшей в себя историю целого столетия.


Высокое безумие: Размышления о спектакле «Дом, который построил Свифт» в постановке Вадима Данцигера

В спектаклях, поставленных Вадимом Данцигером в Нижнем Новгороде, есть нечто общее, схожие темы и образы, выводящие на поверхность глубинные мысли и проблемы об утрате обществом нравственных ориентиров. Уже в «Мещанах» нижегородского театра драмы, первом театральном эксперименте режиссера с творчеством Горького, присутствует ощущение переходной эпохи, этический слом, крушение традиционных ценностей — все то, что делает мир семьи разобщенным и обреченным на гибель. А в «Третьей правде» социальный конфликт и преступление становятся поводом для того, чтобы устами героев поговорить о судьбе простого человека, праве собственности, сословном неравенстве. Здесь впервые возникает важная для режиссера тема личной ответственности художника и творчества как ответа на социальную несправедливость и моральное убожество, которая впоследствии прозвучит в «Опере нищих» и станет центральной в постановке «Дом, который построил Свифт», осуществленной уже в театре «Комедiя». Эти три спектакля близки друг другу еще и чисто эстетически: их объединяет особая художественная рефлексия, которая в приближении делает главным героем самого режиссера, настолько важна его позиция по отношению к реальности для понимания выработанного им театрального языка.


Карнавал смерти: о спектакле «Павел I» по пьесе Дмитрия Мережковского в постановке Нижегородского театра драмы

Шаг на одну ступень вверх — так можно с уверенностью сказать о работе Нижегородского государственного академического театра драмы имени М. Горького над спектаклем по пьесе Дмитрия Мережковского «Павел I». Поставленный целым коллективом московских авторов во главе с режиссером Еленой Невежиной, спектакль стал по-настоящему значительным событием в культурной жизни Нижнего Новгорода — пожалуй, впервые за много лет театральная работа вызывает такой шквал отзывов и комментариев в социальных сетях. А по итогам VII Российского театрального фестиваля имени М. Горького постановка стала лауреатом премии «Талант» имени народного артиста СССР Е.А. Евстигнеева. И дело здесь не только в злободневности проблематики для современного российского общества, но и в высоком художественном качестве самого спектакля.

В поисках утраченного Чехова: о спектакле «Три сестры» в постановке Санкт-Петербургского государственного молодежного театра на Фонтанке

Спектакль «Три сестры» по пьесе А.П. Чехова стал главным событием пятого дня VII Российского театрального фестиваля имени М. Горького в Нижнем Новгороде. Свою сценическую версию чеховской пьесы привез в столицу Приволжья Санкт-Петербургский государственный молодежный театр на Фонтанке. Спектакль поставил еще в 2005 году художественный руководитель театра народный артист России Семен Спивак.


От Суздаля до Нижнего

Летом прошлого года я впервые побывал в Суздале. Это город-музей, навсегда запечатлевший в своем облике черты старой России. Прекрасный древний город предстал во всей красе своих памятников, я запомнил и насыпи кремля, и храмы, и знаменитую медовуху, и торговые ряды в центре города, и Покровский монастырь, и заросшие камышом заводи реки Каменки, и уютные деревенские домики с резными наличниками. Без всякого сомнения, я еще приеду в Суздаль, наверно, не один раз. Хотел ли бы я жить в этом красивом городе? Вряд ли.

Суздаль, центральная площадь.

«Увидеть» невидимое

«Руками не трогать!» — с такими категоричными вывесками и строгими взглядами смотрительниц, подозревающих каждого в преступном желании «подышать на шедевр», у меня ассоциируются почти все музеи. Бронированные стекла витрин и всевозможные ограждения защищают произведения искусства от наших липких ручек. Я, как и все, понимаю эту необходимость, которая стала обычным делом, ведь иначе уникальные картины и скульптуры не выдержали бы испытания миллионами наших прикосновений. А теперь представьте, что прикосновение — это единственный способ «увидеть» какую-либо вещь, причем любую, не только предмет искусства.

Прогулка по старому Акко

Город Акко на севере Израиля — одно из многих интересных для туристов мест богатой на достопримечательности страны. Но этот город несомненно выделяется тем, что здесь, как нигде, в одной точке сходятся разные исторические эпохи и культурные влияния — древнегреческие, римские, иудейские, мусульманские, оттоманские, британские — с небольшим и неуклюжим добавлением современности. На мой взгляд, Акко в полной мере дает ощутить дух настоящего Израиля — страны, где предыдущие тысячелетия никогда не становятся прошлым. Некоторые говорят, что Акко — один из самых древних в мире постоянно населенных городов. Город, расположенный на берегу Хайфского залива, также можно считать самой северной туристической достопримечательностью земли обетованной. При этом Акко удобно соединен с другими частями страны железнодорожным сообщением: от Тель-Авива со станции Ха-Шалом поезд идет сюда всего 1 час 40 минут, поезда отправляются каждые 30–40 минут.

Яд ва-Шем

Мемориальный комплекс “Яд ва-Шем” посвящен памяти 6 миллионов евреев, погибших от рук нацистов в 30-х — 40-х годах прошлого века. “Яд ва-Шем” буквально переводится “место и имя”, означая вечную память о жертвах, которые не пропали без вести и не остались безымянными.

Завтрак патриота

Беззаботно скользящие по жизни мальчики и девочки, никогда не пробовавшие на вкус развитого социализма, ставят восторженные лайки под ерническими комментариями сверстников, типа “подумаешь запретили западные продукты — наши вкуснее. И чего уж вы такого иностранного каждый день едите, что не можете пережить очередной патриотический запрет”.

Драма жизни и смерти: О спектакле «Третья правда, или История одного преступления»

«Точно как в жизни: вроде живешь, живешь, ничего особенного не происходит, и вдруг — бац! — и умер», — именно с такой характеристики случившихся событий начинается спектакль Вадима Данцигера «Третья правда, или История одного преступления» по пьесе Ольги Михайловой, поставленный в Нижегородском государственном академическом театре драмы им. М. Горького. С самого начала зритель узнает, что перед ним развернется история, «у которой есть развязка, а действия-то как раз и нет». Эти странные слова одного из героев, как потом выясняется, точно описывают главную драматургическую особенность спектакля и в то же время дают ключ к пониманию его смысла.

В чем провинился телеканал «Дождь»

Больше всего в истерии вокруг злополучного опроса телеканала «Дождь» удивляет, что по-серьезному обсуждается не смысл заданного зрителям вопроса, а сама возможность средства массовой информации говорить свободно об истории страны. Не о текущей политике, а именно об истории, причем в ее человеческом измерении, о пережитом людьми, сохранившемся в их памяти, но еще не осмысленном нами до конца.

Драма по методу Гронхольма: о спектакле по пьесе Жорди Гальсерана в Нижегородском театре драмы

Современный бизнес — это мир жесткой конкуренции, пространство постоянной борьбы, где на кону стоит не только материальный достаток, но и удовлетворение собственного тщеславия, ощущение власти над другими людьми. Жертвами этой вечной борьбы часто оказываются главные человеческие ценности: любовь, милосердие, искренность и чувство собственного достоинства. На что готов пойти человек ради головокружительной карьеры, какие нравственные пределы он способен перешагнуть, чтобы стать победителем этого, ставшего в наши дни естественным, отбора? Именно такие вопросы ставит испанский драматург Жорди Гальсеран в своей пьесе «Метод Гронхольма», поставленной заслуженным артистом России Александром Сучковым в Нижегородском государственном академическом театре драмы им. М. Горького.

Артисты и комедианты: «Лес» Островского в постановке Нижегородского театра «Комедiя»

«Комедианты? Нет, мы артисты, благородные артисты, а комедианты — вы», — эти слова бродячего актера Несчастливцева из пьесы А.Н. Островского «Лес», обращенные к обитателям помещичьей усадьбы, вполне могут служить эпиграфом к новой постановке Анны Трифоновой в Нижегородском театре «Комедiя».